Большеохтинский мост
120 лет назад, 16 февраля 1906 года, император Николай II утвердил расположение современного Большеохтинского моста «по направлению с городского берега Невы у биржи Беляева на Малую Охту к Комаровскому переулку». Расположение будущей переправы в районе Охты было намечено еще Николаем I в 1829 году, однако тогда возведение крупного моста через Неву в этом месте было невозможно. В июне 1884 года Александр III утвердил решение о строительстве моста на Охту, но работа откладывалась в связи с дискуссиями о расположении переправы.
Конкурс на сооружение был объявлен только 1 сентября 1901 года. Было представлено 16 проектов, восемь из которых были разработаны за рубежом. Лучшей признали конструкцию под девизом «Свобода судоходству», выполненную Г.Г. Кривошеиным и В.П. Апышковым. Предварительно проект был проверен и одобрен Л.Н. Бенуа, Н.Л. Кирпичевым и Г.Н. Соловьевым.
Особый интерес в их работе представлял собой разводной пролет уникальной системы. У других раскрывающихся мостов механизмы разводки и основные элементы устанавливаются на опоре, механизм же разводки Охтинского моста располагался со всеми своими элементами на конце хвостовой части позади противовеса. Схема работы зубчатых шестеренок позволила значительно уменьшить усилие, которое должен развивать механизм разводки, чтобы заставить вращаться пролетное строение.
17 февраля 1909 года Николай II утвердил название будущего моста через Неву. Переправа стала именоваться мостом Императора Петра Великого. В день 200-летия Полтавской битвы, 9 июля 1909 года, произошла торжественная закладка.
Строительством моста руководил Г.Г. Кривошеин, его помощниками по технической части были инженеры С.П. Бобровский, П.М. Шелоумов и Г.П. Передерий. 26 октября 1911 года был произведен торжественный пуск моста в эксплуатацию, хотя строительные работы еще продолжались до 1913 года.
После революции 1917 года мост Петра Великого переименовали в Большеохтенский, а в 1956 году – в Большеохтинский.
Сегодня эта переправа стала одной из любимейших в городе, хотя ее архитектурное решение стало феноменом петербургского мостостроения. Башни-маяки, расположенные по опорам разводного пролета, характерны скорее для мостов Германии конца XIX – начала XX века. Их монументальный вид был серьезно раскритикован, ведь композиционно сооружение не вписывалось в панораму Невы и диссонировало с куполами Смольного монастыря. В 1933 году газета «Вечерняя Москва» писала: «Бледность, изломы, увядающая нежность, — все это пахнет болезнью и склепом. До чего же силен был этот декадентский дух, если смог взобраться на такое чуждое ему и чудесное техническое сооружение, как Охтенский мост».
